Станислав Гончаренко: «Писать о боях приходилось эзоповым языком»

Евгений СУСОРОВ, 14 февраля 2017
Станислав ГОНЧАРЕНКО служил в Афганистане полтора года. Фото: предоставлено собеседником.

О войне в Афганистане за последние три десятилетия написаны тома научных исследований, военных мемуаров и приключенческой беллетристики, сняты километры киноплёнки, сломаны тонны «копий» в спорах на тему «Нужно нам было тогда входить в Афганистан или нет?» А какой была эта война с точки зрения армейского журналиста? Об этом в канун 28-й годовщины вывода войск из Афганистана рассказал «Вечёрке» заместитель председателя по связям с общественностью и СМИ Свердловской областной общественной организации инвалидов войны в Афганистане Станислав ГОНЧАРЕНКО. С 1980-го по 1981 год Станислав Петрович — тогда молодой старший лейтенант — служил ответственным секретарем дивизионной газеты 201-й мотострелковой дивизии «За честь Родины».

— Как вы оказались в Афганистане? И как стали военным журналистом?

— Я окончил Свердловское высшее военно-политическое танко-артиллерийское училище в 1975 году. Служил на Украине замполитом учебной танковой роты. В начале 1980 года о событиях в Афганистане даже в армейских кругах особо ничего не было известно. О вводе наших войск, если не ошибаюсь, тогда сообщила лишь «Красная звезда» — и то в формате маленькой заметки. Встретили мы тогда новый год, а после ночного дежурства меня внезапно вызывает командир полка в штаб. А там уже гости — начальник политотдела и особист. Говорят мне: «Товарищ Гончаренко, направляетесь в Афганистан. Сутки вам на сборы».

Так для меня началась афганская война. Сначала меня назначили заместителем командира артиллерийской батареи по политической части, хотя по основной специальности я танкист. Но по приезде в Термез выяснилось: в Афганистане наши подразделения формировались по «мирному» штату, в котором большое число замполитов не предусматривалось. И нас, «безлошадных» замполитов, оказалось тогда за штатом очень много. А военных журналистов кадровики из Москвы как раз не прислали.

Мне говорят: «Формируйте газету 201-й дивизии!» Опыта работы в прессе у меня тогда не было никакого — кроме курса полевого типографского комплекта, который читали у нас в училище. Что такое вёрстка, мы слыхом не слыхивали. В итоге взяли за образец макеты газет «Правда» и «Известия» и стали верстать, а штат редакции укомплектовали ротными замполитами. В нашей редакции единственный, кто имел при себе удостоверение члена Союза журналистов СССР, был начальник нашей дивизионной типографии, который до Афганистана служил начальником… склада химзащиты.

— Как часто военкорам приходилось рисковать жизнью, чтобы написать горячий репортаж?

— Постоянно рисковали, всегда. С первого дня моей службы «за речкой». Границу Союза мы перешли 15 февраля 1980 года, а уже на следующий день попали на дороге в засаду и вступили в бой. Впечатление, знаете ли, на всю жизнь. Мы же были необстрелянные ещё! Едем себе спокойно по дороге в Кундуз — и вдруг резкое торможение, стрельба со всех стороны, трассеры по небу летят. Я тогда по-ковбойски прямо из кузова машины открыл стрельбу по противнику. Хорошо, что нас сопровождали два БТР с крупнокалиберными пулемётами. Благодаря им мы отбились без потерь личного состава, подавили огневые точки душманов и продолжили путь.

Выпуская газету, по долгу службы офицеры нашей редакции часто приезжали в действующие войска. В одной из таких командировок я стал свидетелем боя у кишлака Шаеста. Это была настоящая трагедия, когда из-за ошибочных действий командира разведбата 201-й дивизии погибло 49 человек: все радисты и практически весь офицерский состав. Ошибка была в том, что разведчики остановились на ночлег в узком ущелье, за которым пристально наблюдали душманы. Они не стали нападать сразу, дали батальону зайти в ущелье поглубже, а потом из пулемётов, установленных на господствующих высотах, открыли кинжальный огонь, спереди, сзади и с флангов. Многие солдаты, не желая сдаться в плен, подорвали себя гранатами, в том числе и один свердловчанин, сержант Сергей ВЛАСОВ. Память о Сергее достойна его подвига. Посмертно он награждён орденом Красной Звезды, а его комсомольский билет сегодня хранится в Центральном музее Вооружённых сил России. В родном профессиональном училище Сергея «Кулинар», что на улице Луначарского в Екатеринбурге, есть памятная доска, посвящённая ему.

Редкий кадр: душманы сдаются в плен. Фото: архив.

— А как обстояли дела с цензурой?

— Цензура у нас была очень строгая. Запрещалось даже выносить газеты с территории части, тем более упоминать в материалах имена и фамилии военнослужащих и номера войсковых частей. Мы вынуждены были писать эзоповым языком: «Рядовой Иванов в ходе учебного боя условно поразил 10 условных противников. Условно ранены четыре человека. Условно Иванов представлен к награде за смелость, проявленную на учениях». А ведь речь шла о реальных сражениях и реальных потерях… Но те, кто читал газету в войсках, нас отлично понимали.

Я прослужил в Афганистане почти полтора года, с февраля 80-го по май 81-го, и попал в первую волну замены. Домой с собой привёз целую кипу уникальных снимков: первые пленные, моменты боя, перевязка раненых… До сих пор изумляюсь, как мне тогда удалось обхитрить таможню: по идее, эти фотографии должны были отобрать на границе. Газеты я, кстати, тоже вывез — вопреки запрету.

— Общались ли вы в ходе журналистской работы с местными жителями? Какое впечатление они на вас произвели? Как они воспринимали присутствие советских войск в их стране? Что более всего поразило в их быте, взглядах, обычаях?

— Мы столкнулись с совершенно другим, неизвестным миром! Первобытно-общинный строй самый настоящий! О каком социализме там могла идти речь?! У большинства афганцев сознание оказалось не готово принять революционные преобразования. Они чётко делились на две категории: «просоветские» — офицеры народной армии, госчиновники, партийные активисты, многие из которых закончили советские вузы и прекрасно владели русским языком — и религиозные, большей частью крестьяне. Помню, поймали мы как-то одного такого. Выскочил из засады и давай палить по нам из ружья. Привели в штаб, стали допрашивать. Видим: обычный декханин, голодный, грязный, оборванный. Спрашиваем: «Ты зачем стрелял? Ты же бедняк! Мы же приехали, чтобы отобрать у бая землю и отдать тебе!» Он в ответ: «Бай мне позволяет обрабатывать его землю и обещал через несколько лет оплатить мой калым за жену. Вы пришли убить баев — и кто мне теперь даст землю и жену?»…

— Война в Афганистане, как мы знаем, продолжается. Что, на ваш взгляд необходимо сделать, чтобы примирить враждующие группировки и стабилизировать обстановку?

— Наши ребята, ветераны-интернационалисты, часто ездят в Афганистан как обычные туристы и встречаются там с интересным феноменом: афганцы до сих пор — хотя и воевали с нами — русских уважают, а американцев — не особо. Ведь пока наш контингент там стоял, мы постоянно контактировали с населением, объясняли азы политики, привозили в кишлаки крупу, сахар, масло. Огромное количество дорог, школ, больниц, заводов там построено нашими специалистами. А американцы ведут себя как оккупанты: даже за сигаретами в город ездят в полной боевой амуниции и на «броне», словно собрались на войсковую операцию. А самое печальное — наркотрафик в нынешнем Афганистане, при американцах, подскочил в 40 раз по сравнению с «советскими» временами. Это, кстати, одна из причин, по который мы туда вошли в 1979 году: остановить поток наркотиков, идущих через границу в нашу страну.

Многие афганцы, даже те, кто когда-то воевал против нас, теперь говорят: «Бедняги, как же вас ЦРУ подставило! Ведь это была американская провокация — поставить у власти марионетку АМИНА, чтобы он своей жестокостью дискредитировал социализм и добился народного восстания против режима». Я не исключаю, что так оно и было: заставить нас вмешаться, чтобы вконец обессилить в новом витке гонки вооружений. Хотя основная причина ввода войск в Афганистан была, конечно, другая: руководство СССР опасалось, что американцы теперь разместят в этой стране ракеты среднего радиуса действия, способные накрыть Урал и Западную Сибирь…

Что делать, чтобы остановить там гражданскую войну? Не вмешиваться в местный уклад жизни силовыми методами. Грубой силой, к сожалению или к счастью, ещё ничто в истории человечества не достигалось.



Комментарии (0)
Для добавления комментариев необходимо авторизоваться.




Вы можете приобрести любую ранее издававшуюся полосу в формате PDF