15 декабря 2017, пятница, 16:52

«…А в это время приходит умерший муж»

Виктор ТОЛСТЕНКО, 11 ноября 2014
Фото: архив.

Что верят в загробную жизнь почти треть (31%) россиян — и в большинстве своём это женщины: 37% при 23% таких же «оптимистов» среди мужчин — ещё ничего.

А вот что мёртвые то и дело попадаются на глаза живым — это, конечно, положительных эмоций вызвать не может.

Ведь иной раз призраки, или как их там ещё назвать, просто-таки «достают».

Некоторые вдовы так и констатируют: «Во сне муж предостерегал, подсказывал и мне, и дочери», или «Душа умершего подходит к душе моей и разговаривает».

Бывает, беспокойный покойный муж является и средь бела дня, а хуже того — в интимный, допустим, неурочный час может войти в прежнее жилище, так Кондратий не только вдову хватит, но и гостя её…

Впрочем, у вдовцов положение не лучше. Вроде как упокоилась жёнушка, но нет — туда же: с советами, предостережениями, расспросами, как живётся, чем занимаешься…

Да-да: чем, мол, ты тут занимаешься…

Именно таким тоном, как вы прочитали.

В общем, как отмечают исследователи Фонда «Общественное мнение» (ФОМ), наши сограждане могут видеть и тени умерших, и беседовать с усопшими, и некоторые упокоившиеся давали живым настолько дельные советы, так наставляли на путь истинный, что жизнь резко изменялась в лучшую сторону…

Репрезентативный опрос ФОМ выявил также, что многие россияне верят и в рай, и в ад, что душа есть — и душа доброго человека улетает на небо, а души злых людей остаются в преисподней; верят наши сограждане в переселение людских душ. В людей, в животных, а может и ещё в кого или во что…

Иные думают, что смогут после смерти улететь так далеко от Земли, что на вторую жизнь их втянет какая-нибудь другая галактика.

А в принципе, после смерти с человеком происходит то, что он заслужил при жизни. Это основной постулат тех, кто верит в загробную жизнь.

Но что лично меня поразило в этом опросе ФОМ больше всего — что и среди тех, кто говорит, что не верует во все эти «глупости» насчёт жизни после смерти, каждый третий (ровно 33%) заявил: земная жизнь человека, его поступки влияют на его судьбу после смерти.

Можно, конечно, трактовать такой ответ и «как будут помнить о тебе после твоей смерти» — и будут ли вообще вспоминать далее сороковин (или более полугода — после вступления в наследство).

Но так или иначе, народное мнение — и тех, кто верит в загробную жизнь, и кто в этом, мягко говоря, сомневается, — едино: следует жить так, чтоб в старости самому не было мучительно больно за бесцельно (и беспутно) прожитые годы и чтоб оставшиеся на свой срок в этом мире поминали добрым словом…

Но и самой своей смертью человек вполне способен сотворить благо живущим, и даже подарить новую жизнь.

Я имею в виду возможность стать донором после смерти.

Так, в 2013 году (последняя отчётность Минздрава РФ) в России было произведено 1,4 тысячи операций по трансплантации органов. Да, это в 2 раза больше, чем делалось лет 10 назад, но по данным того же Минздрава, эта цифра составляет менее 16% от числа трансплантаций, в которых нуждаются пациенты отечественных медицинских организаций!

Всего в стране необходимо делать 9 тысяч подобных операций в год. Так, при  потребности в проведении 6 тысяч операций по пересадке почки, в 2013 году в России было сделано только 15,6% от числа необходимых операций. А в 2012 году  не были использованы 33 квоты на пересадку почек из-за отсутствия донорских органов.

В развитых странах Европы и США отмечается от 15 до 20 случаев донорства на 1 миллион населения; а в Испании, где проводилась целенаправленная программа по продвижению донорства, самый высокий аналогичный показатель — от 28 до 35 доноров на 1 миллион населения.

В России же, несмотря на научные достижения последних лет, возможность получения органов для трансплантации составляет всего 5—6 % от требуемого количества.

Причина такой ситуации заключается как в организационных пробелах (недостаточное количество центров трансплантации, отсутствие хорошо организованной системы банка органов), так и в правовых.

В частности, несмотря на установленную в действующем законодательстве презумпцию согласия для посмертного донорства совершеннолетних граждан, врачи по-прежнему склонны обращаться за согласием к родственникам потенциального донора,  что занимает много времени и часто приводит  к отрицательным результатам.

С другой стороны, действуя в соответствии с законодательными нормами, то есть руководствуясь презумпцией согласия для посмертного донорства, врачи часто сталкиваются с последующими судебными исками родственников умершего, несогласных в силу различных причин с проведённым изъятием органов для пересадки.

И хотя Закон оказывается на стороне врачей, угроза такого развития событий является дополнительным отрицательным фактором в работе медицинских организаций по посмертному забору органов.

В  результате в России, где действует презумпция согласия,  показатель летальности в листе ожидания больных, ожидающих пересадку органа, составляет почти 60%, а в США, где действует презумпция несогласия, — около 6%.

Чувствуете разницу?

Кроме США, в Великобритании, Дании, Швеции для изъятия органов у трупа также законодательно закреплена «презумпция несогласия», то есть внутренние органы после смерти можно изъять только в случае наличия прижизненного согласия самого человека.

Тем не менее в этих странах посмертное донорство развито намного лучше, чем в Российской Федерации. Одной из причин этого является оптимизация самой процедуры получения согласия или, точнее, информирования об отсутствии «несогласия».

Наверное, пора бы уже и нашим правовым институтам разработать подобные юридические механизмы.

Как мне кажется, можно было бы взять за основу опыт ряда штатов США и стран ЕС, когда совершеннолетние российские граждане тоже бы в обязательном порядке фиксировали своё согласие на трансплантацию в водительских правах, общегражданском паспорте, медицинском полисе или универсальной электронной карте, что вводится в обиход, — завести там специальные графы.

Подобная практика, к слову, позволит создать электронную базу данных потенциальных доноров, с помощью которой необходимые сведения о донорах будут доступны на всей территории России.

Все эти и ряд других аргументов учёл при разработке законопроекта о внесении изменений в закон об основах охраны здоровья граждан — в части трансплантации органов человека — сенатор Антон БЕЛЯКОВ.

По мнению автора законопроекта, перечень документов, куда бы вносились сведения о потенциальных донорах, должно утвердить Правительство РФ.

В законопроекте говорится, что изымать органы или ткани у трупа не допускается, если при жизни человек выразил свое несогласие на их изъятие из своего тела для трансплантации. Если же он был согласен, информация об этом может быть нотариально заверена и, например, храниться у родственников. Либо она может быть отражена в вышеупомянутых документах — из правительственного перечня гражданских документов личности.

Но сама информация должна быть, согласитесь, конфиденциальной — иначе может получиться, извините, соблазн: «Донор известен — за кем дело стало?!»

И судя по официальной реакции на законопроект Белякова (в правительственной «Российской газете»), в Минздраве хоть и склонны оценивать как правильное направление мысли сенатора, но разработали совместно с профессиональным сообществом всё-таки свой, так сказать, компромиссный вариант подобного законопроекта.

А именно: создание комплексной системы, обеспечивающей учёт волеизъявления человека относительно возможности посмертного донорства. Гражданину будет предоставляться возможность выразить как согласие, так и несогласие на процедуру. Такой подход позволяет решить целый ряд проблем, например, возможность неоднократной перемены волеизъявления, оперативный доступ медицинских работников к информации, возможность её защиты.

Информация о пациенте, о том, что он является донором, для общего доступа должна быть закрыта, считают в Минздраве. Внесение же отметки в паспорт (или иной документ) будет ограничивать его волеизъявление — поменять мнение будет труднее.

Законопроект, разработанный Минздравом, вводит понятие федерального регистра доноров органов, реципиентов и донорских органов, включая регистр волеизъявлений.

В законопроекте Минздрава много и других нюансов, которые в принципе направлены на сохранение прав человека, на предоставление ему возможности изменить своё мнение при жизни и рассчитывать на достойное отношение к его мнению после смерти.

Думается, и автор-сенатор и примкнувшие к нему его коллеги из депутатского корпуса, и чиновники от медицины движутся, в общем-то, в правильном направлении. Надеюсь, ничто не помешает им не устраивать конкуренцию на авторство, а взять да соединить всё жизнеспособное из обоих законопроектов, да и вынести на суд общественности.

Профессиональной, экспертной и самой широкой.

Ведь в обоих законопроектах, как ни крути, а присутствует единая мысль: жизнь после смерти есть — точнее, она может быть, если разумно распорядиться собственной же смертью.

При всей щепетильности вопроса — чем не благое дело?

Пусть это и не реинкарнация в том виде, как её представляют респонденты ФОМ, но это точно и не адские огни в преисподней…

Тем более что волеизъявление будет обязательно добровольным — должно таковым быть.

Вопросы нашим читателям:

1. «Вы лично верите в загробную жизнь или нет?»

Верю                                      Не верю

2. «Вы лично согласны стать донором после смерти или нет?»

Согласен                               Не согласен



Комментарии (0)
Для добавления комментариев необходимо авторизоваться.




Вы можете приобрести любую ранее издававшуюся полосу в формате PDF