18 июня 2018, понедельник, 20:15

«На башню я всё-таки попал»

14 февраля 2018

Своими впечатлениями о пребывании на самой высокой точке города делится главный редактор «Вечернего Екатеринбурга» Лев Кощеев:

- Как позже выяснилось, я оказался чуть ли не первым посторонним, который оказался на недостроенной башне. В декабре 1990 года я был внештатником в областной молодежной газете «На смену!» и задумал сделать какой-нибудь сносшибательный новогодний репортаж. Откуда-то появилась идея забраться на новую телебашню, которую к тому моменту строили два года. Даже шутка придумалась: мол, это «главная ёлка города».

Но все попытки согласовать восхождение с организацией, отвечавшей за объект, провалились. Я чуть-чуть опоздал. Строительный трест, воздвигавший бетонный остов, свою работу недавно закончил и считал, что объект передал в ведение челябинской, кажется, конторе, которая  должна была производить последующие работы: построить «тарелку» на вершине, потом установить сверху металлический шпиль. Но челябинцы ни финансирования, ни фондов на этот проект не получили, а потому им не занимались. Башня оказалась как бы ничейной.

Я поехал на разведку, чтобы познакомиться со сторожем и как-то договориться с ним напрямую. Сделать это мне не удалось. Невозможно договориться с тем, кого нет. С одной стороны, воспитанного в советских традициях человека это не могло не шокировать. Как так, а вдруг на верхотуру заберется шпион и сфотографирует оттуда все наши объекты оборонной промышленности? С другой стороны, как раз для тех времен всё было очень естественно. Ведь металлолом и даже стройматериалы тогда не воровали так оголтело, как потом. Я еще школьником, к примеру, спокойно излазил снизу доверху коробку Драмтеатра, на котором в начале 1980-х работы были остановлены несколько лет.

Что касается Башни, главной проблемой для меня стало найти хороший фотоаппарат. Я обратился к своему институтскому другу, который занимался фотографией. Он, естественно, своё оборудование мне не доверил. Сказал, что пойдет со мной вместе. И не отступился от этой идеи даже тогда, когда мы обнаружили, что никакого лифта в башне нет. Там внутри до самого верха высятся металлические леса – их и сегодня можно увидеть с улицы, верхушка этой конструкции высовывается из башни сверху метров на десять. На лесах сделаны площадки из набросанных досок, подниматься нужно по лесенкам, сваренным из труб и прутов.

На некоторых площадках осталась лишь по одной доске, а то и вовсе ничего не было. Там требовалась ловкость, чтобы перебраться к следующей лесенке. Но вообще лезть было не страшно, поскольку в сумраке не было видно ничего снизу. Душа ушла в пятки, когда мы пробирались мимо огромного проема с западной стороны башни. Ползешь, а где-то далеко под твоими ногами ползут крохотные, слишком крохотные автомобильчики…

Когда я собирался лезть, мне казалось, что верхняя площадка башни должна ощутимо покачиваться от ветра. Но в реальности ничего подобного. Мы постояли, порадовались, начали фотографировать… И тут выяснилось, что аппарат заело. Видимо, от мороза – было где-то -20. «Вот у Женьки «Зенит»,» - сказал мой друг Иван, - «Он бы работал, там шторки затвора металлические».

Мы спустились, я пошел искать Женьку. Пока искал, о предстоящем восхождении на башню узнало еще несколько человек, и все захотели тоже. В результате мы залезли на башню впятером. Металлические шторки сделали своё дело.

0011На башне после подъема. Слева направо: Максим Анкудинов, Лев Кощеев, Александр Другов. Сидит Иван Малыгин. Фото Евгения Шароварина.

Правда, тех завораживающих фотографий, которые я себе представлял, не получилось. Свердловск был достаточно серым городом, тем более зимой. А в момент съемки вдобавок в воздухе висела какая-то ледяная пыль. Короче говоря, в газету ни одна из фотографий не пошла. Мне пришлось писать остроумный текст: мол, вообще-то планировалась станция метро, но при закладке сооружения прораб был несколько не в форме, допустил небольшую ошибку… всего-то перепутал минус и плюс. А потому проходческое оборудование пошло не вниз, а вверх. В газету потом звонили из строительной организации, объясняли, что башня была запланирована сразу, а на прорабов их клеветать не надо, они всегда в форме.

У всех нас, питомцев 90-х, Башня всегда была над головой. В тогдашнем Екатеринбурге, городе полубезумных поэтов, музыкантов и художников, это было сооружение в высшей степени уместное. Достроили бы её – стояла бы телебашня как телебашня, что такого. А этот недоструганный стержень... Он придавал обстановке вокруг некий сюрреализм, иррациональность. Исподволь приучал каждого, что жизнь вещь странная. Честное слово, один взгляд на неё как-то меняет настроение. Я вполне готов поверить разговорам, что вокруг неё какие-то хтонические завихрения. Именно индуцированные Башней поля, я думаю, заставляли людей делать вещи, абсолютно немыслимые в любой другой точке мира. Так что она косвенно сформировала тот Екатеринбург, который сегодня знают во всем мире.

Правда, сегодня этот процесс уже не идет. Может, Башня и сегодня испускает какое-то излучение, но его разучились воспринимать даже мы, не говоря о тех, кто моложе. Она стала привычной деталью городского пейзажа, то есть исчезла задолго до нынешних событий, поскольку её перестали замечать.



Комментарии (0)
Для добавления комментариев необходимо авторизоваться.




Вы можете приобрести любую ранее издававшуюся полосу в формате PDF